Шел однажды я за полночь,
Мимо кладбища домой.
И увидел в тьме холодной,
Призрак девушки одной.

Он плыл медленно, тоскливо,
Над землей, в лучах луны.
Ветер тихий пел уныло,
Навевая миру сны.

Время шло и я решился:
Вновь увидеть призрак тот!
Сна спокойного лишился...
И прожил так ровно год.

Призрак девушки прекрасной
Звал в тот раз меня с собой.
И сегодня ночью ясной
Не вернусь к себе домой.

Люблю я тебя, как воду земля,
Как солнце леса, как пламя свеча.

И страшно представить, себя без тебя,
Как мак без цветка, как дым без огня.

Мы вместе должны быть, как мост и река,
Как снег и зима, как два соловья.

Куда же уходишь? Ты так мне нужна,
Как песне слова, как рыбе вода.

Постой, подожди, я умру без тебя,
Как цветок без тепла, как листва октября.

– Что такое любовь деревенская? –
Я у милой спросил на лугу.
И душа мне ответила женская:
– Это ночи с любимым в стогу…

Это муж с золотыми руками,
И хозяйка-царица в дому,
Это борщ, это квас с пирогами,
Это верною быть – одному.

Это русское наше раздолье,
Это запах родимых полей,
И хмельное на праздник застолье,
Проплывающий клин журавлей.

Деревенское-русское чудо:
Быть широким душой – как река.
Я сказал ей: – Любить тебя буду!
Той любовью, что так глубока.

Что летит, поднимаяся к звёздам,
Из горящего сердца орлом.
С той любовью – я в холод не мёрзну,
Умерев – оживаю потом.

С той любовью брожу по лужайкам,
Окрылённый один поутру.
А под вечер – меня повстречай-ка:
От тоски без тебя я помру…

Вот такая любовь деревенская!.. –
Я узнал в этот день на лугу.
Но ещё есть любовь и вселенская:
– Расскажи мне о ней, дураку!..

Зачем мне чужие страны?
На них бы глазком взглянуть!
Затем, на родные поляны,
Упасть бы цветам на грудь!
Увидеть родные просторы,
Они - чудо, как хороши!
Кто видел мороза узоры?
Кто Русь так любил , от души!?
Кто заводи тихие слушал?
Кто солнце встречал и рассвет?
Кто хлеб и картошечку кушал?
Тот знает; страны лучше -нет!
Душою живёшь ты, Россия!
Ко всем ты добра и щедра...
Сдаётся, Христос наш- Мессия,
Грел сердце у нас , у костра!
Аксёнкина Лариса.

Лежат убитые сынки,
Рядком, покрыты простынями
И кадры, полные тоски,
У нас проходят пред глазами...
И закопчёная рука,
Что так беспомощно свисает,...
Мала по детски и хрупка,
Застыв навечно,- ужасает!
И надо-б на колени встать,
И целовать её , и гладить...
И время повернуть бы вспять,
И без войны бы всё уладить...
Как мы посмели допустить,
Чтоб у детей жизнь отнимали!?
Мы не смогли вас защитить,
А, вы- покой наш защищали!
Пока кружился Новый год
И бодро музыка играла,
У вас в Чечне , наоборот;
Горело всё и грохотало!
Ну, почему же мы должны-
За тупость - заплатить сынами!?
Прожив полвека без войны,
Очнуться ,вновь, в кровавой яме!
Мы - братья все, а не враги,
Мы шли дорогою одною...
О, Боже -Правый, помоги!
Что сделалось, страна , с тобою!?
Куда идём? Куда глядим?
Из-за кого детей теряем?...
До восемнадцати растим,..
Потом, на бойню отправляем!?
Не смейте трогать сыновей!
Их посылать на преступленья.
За наши слёзы, смерть людей,
Вам век не отмолить прощенья!
1995г.
Аксёнкина Лариса.

Сага о Ниве

Город утопал в осенних красках,
Шлепая по лужам и по крышам,
Дождь уже мечтал о теплых странах,
Все не в силах выбрать между Веной и Парижем.

Люди прятали в шкафы купальники и шорты,
Завернулись в куртки, запаслись платками,
Из аптек пропали капли и микстуры,
А с прилавков водка, чтобы скрасить скуку вечерами.

Снова будний день, такой же серый и унылый,
Небо стало хмуриться, и двор весь опустел,
Только под окном стоять осталась Нива,
И шуршали листья желтые над ней.

Зябко, одиноко во дворе одной,
В зеркалах застыли капельки дождя,
И застряли листья, в щетках за стеклом,
В лужах отражались ржавые бока.

А совсем недавно, все было другим:
Девять лет назад она покинула завод,
И ждала, когда за нею принц приедет в магазин,
Чтобы стать послушною лошадкой для него.

Только жизнь не сказка, и судьбу не выбрать,
И ее купили дрессировщики зверей,
Сколько раз потом жалела Нива,
Что была на все готова для людей.

В ней собаки скулили, слюнявили стекла,
И кошки с хорьками сиденья скребли,
Хрюкали свиньи и блеяли козы,
Обезьяны погрызли ручки двери.

Но Нива все время терпела,
Животных в салоне своем,
И в зной и в холодную зиму,
И утром, и ночью, и днем.

Ее не пугали ухабы,
Ни грязь внедорожья, ни снег,
Она укрывала животных,
Как маленький Ноев Ковчег.

Но время шло, и все менялось,
Ведь ничего не вечно под луной,
И Нива с каждым годом все сильней ломалась,
И становилась все тускнее с каждым днем.

Ах, если б не коррозия металла,
И не детали от советских мастеров,
То целого бы мира, для нее бы было мало,
Следы бы шин могла оставить на вершинах полюсов.

Теперь дорогу освещает слабым светом фар,
И тормоза скрипят, щиток приборов барахлит,
Закашлявшись бензином, от мотора валит пар,
Ловя насмешливые взгляды новеньких машин.

Но время просто пыль, и все в пыли,
Луна сменяет солнце день за днем,
Наступит осень, воспоминанья опадут с листвы,
И Нива одиноко мокнет под дождем.

Прошли века, эпохи миновали,
Но не смотря на это, до сих пор,
Египта древнего загадки оставались
Непознанною тайной всех времен.

Величество его колонн и храмов,
Окутанное шепотом песков,
И пирамид вершины неустанно,
Пронзают небо, словно статуи богов.

История неведомого царства
Папирусы заполнила собой,
И гордый сфинкс со взглядом властным,
Гробницы охраняет, словно часовой.

Как ослепителен Египет и прекрасен,
В туманном прошлом, загораясь как маяк,
Свой след в истории оставил не напрасно,
Для мировой культуры сделав первый шаг.

О сколько археологов трудились,
Чтоб разгадать загадки египтян,
Иероглифы читать их научились.
Богов неведомых узнали имена.

В пятом тысячелетии до нашей эры,
Цивилизация Египта родилась,
На плодородных почвах земледелов,
Междоусобною борьбой за власть.

Сначала люди жили в ямах и пещерах,
Святилища, для поклоненья духам, строили в шатрах,
Но в общине всегда вождь оставался первым,
Простой народ, в оковы рабства заковав.

Рабы все также жили бедно.
Когда для знати строили дома.
И росписью гробниц их покрывали стены,
И фараонов восхваляли имена.

Заупокойный культ в Египте почитали,
И верили, что смерть – лишь долгий путь,
В другую жизнь, но после смерти попадали,
В тот мир, лишь те, кто мог в глаза богам взглянуть.

Поэтому еще при жизни фараоны,
Готовились к загробному пути
В гробницах создавали залы и колонны,
И золотою плиткой устилали все полы.

В Египте верили, что человеческие души,
Найдут убежище в заупокойном царстве,
И иногда им очень будет нужно,
В тела нетленные обратно возвращаться.

Для этого тела умерших сохраняли,
Их бальзамировали, клали в саркофаги,
И стены усыпальниц украшали,
Портреты, статуи для них же оставляли.

Для фараона, что считался почти богом,
Рабы десятилетья строили гробницы,
И в пирамиды собирали каменные блоки,
Все ожидая Ра в небесной колеснице.

Все то стало почвой, для развития искусства,
Достигшего невероятной стати.
Архитектуру, живопись искусно
Египетские мастера создали.

Историки же выделили три этапа,
Три царства: древнее – три тыщи лет до нашей эры,
За ним шло среднее – правление Ментухотепа
И новое, как восхожденье новой веры.

Сначала в творчестве была монументальность,
Симметрия и общность линий силуэта,
И соблюдалась строгая фронтальность,
Без гибких форм и легкой игры света.

Но вот уже к двухтысячному году,
Гробницы скальные сменили грандиозность пирамиды,
Изображенные на стенах сцены быта и природы,
Сменили канонические формы и классические виды.

Расцвет в эпоху царства Нового Египта
Искусство сделал утонченно-гармоничным
Все статуи, рельефы, росписи, карнизы,
Все стало более изящным и реалистичным.

Оставила свой след в истории эпоха Эхнатона,
Правителя, идущего наперекор сложившимся законам,
В Египте Древнем сделал он немалые реформы,
Освободив все земли, захваченные прежним фараоном.

Болезненные черты фараона
И красота его царицы Нефертити
Находки из гробниц Тутанхамона,
Все это из эпохи Нового Египта.

Но все же основным толчком развития искусства,
Был древний культ заупокойной жизни,
Все статуи и фрески, чтоб душа могла вернуться,
Назад, на землю, где веками тело сохранили.

Я будто вижу, как стою у дельты Нила,
Среди песков, застывших на столетья,
И ветер напевает мне мелодию, уныло,
И солнца диск в зените, плавит дух тысячелетий.

Как будто вижу я рабов под жарким солнцем,
Несут булыжники, чтоб строить пирамиду,
И надзиратель, подгоняя их, смеется,
И восседает фараон со строгим видом.

Вот храм времен, храм солнца, храм истории,
К нему гранитом вымощен весь путь,
И сфинксы охраняют территорию
И Гор глядит, не изменившийся ничуть.

Как много нам известно о Египте,
И столько же нам предстоит узнать,
Загадки, тайны, саркофаги, лабиринты,
Возможно навсегда затеряны в песках.

Вот новый день открыл глаза,
И солнце, улыбаясь, подмигнуло.
Когда сместились наши полюса,
И жизнь перед глазами промелькнула.

С тобою встретились сегодня мы не зря.
Кому-то, видно, это было нужно.
Забыв число в листе календаря,
В уме считаю высохшие лужи.

И точкою отсчета на земле,
На линии жизни координатой.
Возможно повториться этот день,
А может быть он был когда-то.

А в снеге тоже что-то есть:
Он спать ложиться утром ранним.
Его, конечно, ждали здесь,
Он был так близко, но казался дальним.

Он белый и пушистый, словно пух,
Но как вампир боиться солнца.
Казалось, это лучший друг,
Но снег расстаял, чтобы не вернуться.

Я улыбалась, видела его,
Он тихо падал, вспоминая смысл жизни.
Ты говорил, что снег сильней всего,
Но от холодных глаз его кровь в жилах стынет.

Он прилипал к ногам и шел домой
На утро таял. испаряясь грязной лужей.
Снег был один, он был для нас с тобой.
Пришла весна - он стал ненужным.

А в снеге тоже что-то есть,
Или тчнее что-то было.
Он был пропитан холодом неправды весь,
Я простудилась. и о нем забыла.

Что такое любовь – это
Адреналин,
Это много красивых и ярких картин,
Это блики в глазах,
И стук сердца в висках.
И висит где то в воздухе
Глубокое – ах!

Жизнь вся кувырком –
Невозможно унять.
Где пешком, где бегом
Догонять, обгонять!
Карусель в головах,
Беспорядок в словах,
Только снова звучит
Где - то в воздухе – ах!

Если ты не любил,
То тебе не понять,
Что нельзя состояние это унять.
Разрывается вздох
Ты ослеп, ты оглох,
И одно остается тяжелое – ох!

Надежда Фризен